читайте книгу "От Алтая до Тибета"
Джунгарская пустыня
Человек и зверь сюда не проберутся: кругом трясина. Разве только зимой, когда толстой льдистой коркой покрываются болота. Но еще осенью пернатое население покинет родные места и потянется к югу, за горы Тянь-Шаня, Куньлуня, Тибета, Каракорума, к теплым равнинам Индостана.
Местами источники так обильны, что рождаются новые речки, как, например, Саван. Их воды орошают поля, на берегах располагаются селения, зеленеют сады. Родники не мелеют ни осенью, ни весной, их питает неистощимый грунтовый поток.
Такие речки местное население называет карасу, что значит «черная вода», «черная речка», но вода в них чистая, прозрачная, ключевая. Тогда почему же народ дал такое нехорошее имя? Оказывается, у многих народов, говорящих на тюркских языках, например у узбеков, уйгуров, киргизов, слово «кара» имело в прошлом и другое значение — «земля». И поэтому слово «карасу» можно перевести как «земляная вода», «речка из земли», «родниковая».
Летом, когда много воды отводится на поля и уходит в землю, Манас все же большая река. Но поздней осенью или весной ее можно пересечь вброд на лошади, а в некоторых местах и на автомашине. В половодье же нужен паром. Так переправляемся и мы на правый берег в среднем течении. Это очень просто. Вода тихая и спокойная, небо ясное, погода чудесная, отряд дружный, веселый...
Более 400 километров течет богатырь Манас, но так и не может погубить его пустыня. Не в силах высушить реку ни знойный ветер, ни пески, местами подступающие к самым берегам.
Но в борьбе все же истощается Манас, скудеют его запасы, и уже маловодным потоком впадает он в большое, но мелкое озеро Ихэ-Хак, что по-монгольски значит «великая лужа». Действительно, берега Ихэ-Хака вязкие, илистые, топкие. Человек с трудом медленно подходит к озеру, оставляя глубокие следы, на его глазах заполняющиеся водой.
Кругом пустыня. Почти ничего не растет у воды. Она очень соленая. Рыба, попадающая сюда из реки, или гиб-пет, или стремится, пока есть силы, уйти обратно в реку. Ничто не нарушает мертвой тишины пустынных берегов. Разочарованно бредет наш проводник-охотник. Уныло, без- 20Э людно...
Это озеро образовалось всего 30—40 лет назад. А раньше в обширную котловину Ихэ-Хак доходило очень мало воды. Испаряясь, она оставляла соленую грязь. В то время Манас отдавал свои воды другому озеру — Айранкёлю. В 1906 году академик В. А. Обручев, изучая западную часть Джунгарии, бывал на берегах этого озера. Ученый ночевал тут, кипятил чай из озерной воды, нашел ее хорошей, пресной. Она только пахла немного гнилым тростником.
В местах, описанных Обручевым, мы не увидели ни озера, ни тростников. Перед нами простиралась безжизненная глинистая и галечная равнина. Только в самых низовьях поблескивала вода. Кое-где сохранились колки тростниковых корневищ. Но и они были мертвы.
Три дня, работая в низовьях Манаса, мы старались раскрыть историю блуждания реки и озер. Стояла нещадная жара. Кипела вода в радиаторах автомашин: им приходилось трудно, когда попадались песчаные гряды или рыхлые засоленные грунты. Много ходили пешком. Очень хотелось пить, а к концу дня чувствовалась большая усталость. Но прохладная ночь восстанавливала силы, и утром мы вновь отправлялись в путь. Шаг за шагом выяснялась интересная картина рождения, жизни и смерти озер в Джунгарской пустыне. Мы нашли ясные следы береговых валов, некогда образованных прибоями волн. Валы имели несколько ступеней, значит, существовали разные уровни Айранкёля.
Изучая древние береговые валы, можно хорошо представить картину широкой водной глади на месте сухой каменистой земли, где гуляли высокие волны, с ревом выбрасывавшиеся на берег. А на берегу бродили невиданные звери, они приходили сюда на водопой, пугливо оглядываясь и настороженно слушая ровный шелест тростника.
