Интересно, что в Джунгарии на восточных границах древних озер много хорошо заметных валов, а на западной мало. Это господствующие здесь западные и северо-западные ветры гнали волны на восток, где они намывали пляжи, сохранившиеся и по сей день.
Нашли мы доказательства и связи этого водоема с соседним небольшим озером Айрык-Нур, откуда в период половодья вода сливалась на юг в сторону Ай-ранкёля, образуя по пути несколько малых и мелких озерков, заболоченных и заросших густыми тростниками, которые образуют высокую стену.
Редкие путешественники, побывавшие здесь 40—70 лет назад, писали, что в Айрык-Нуре вода солоноватая, негодная для питья. Наш отряд посетил его, оно оказалось чистым и совершенно пресным. Тростник обрамлял берега. Мы увидели крошечный рыбацкий стан: две-три хижины-землянки, три лодки на галечном пляже, бочки для засола рыбы и сохнувшие сети.
Старый рыбак Ли Юн-чи хорошо говорил по-русски. Когда-то он жил в России, откуда привез русскую жену. Их дети работают на карамайских нефтяных промыслах.
Ли Юн-чи пригласил нас в самую большую хижину, но и она была мала и низка. К осевой балке, которая держала крышу, прилепилось ласточкино гнездо. В нем сидели четыре только что оперившихся птенца. В открытую дверь влетела красивая сине-белая ласточка. В клюве она принесла пищу малышам. Они вытянули головки и широко открыли клювы. Меня поразило поведение ласточки. Она совсем не боялась людей. Гнездо было так низко, что даже ребенок мог достать его рукой. Доверчивость птички вырабатывалась постепенно. Гнездо с его малышами не знало ни ветров, ни дождя, ни палящих лучей солнца. Так устраивает гнезда только деревенская ласточка, или, как ее называют в народе, касатка.
Ли Юн-чи рассказал нам об озере Айрык-Нур. Интересно, что в самые жаркие дни рыба не ловится. Она уходит на дно, в глубокие омуты, где спасается от теплой воды. Только о осени начинается лов.
Рыбак показал нам озеро Ихэ-Хак, куда впадает Манас, с тех пор как высох его левый приток, питавший озеро Ай-"цккель. Ихэ-Хак оказался большим, но мелким и очень сонным озером. И это понятно: ведь вода здесь растворила все запасы солей, которые долгое время накапливались в солончаке.
Когда будут построены водохранилища в горной части бассейна Манаса, человеку удастся использовать всю его воду для орошения. Лишившись питания, исчезнет и «Великая лужа». На солнце будут сверкать кристаллы соли. Е.место озера останется солончак.
В низовьях Манаса мы нашли еще один пример блуждания озер среди пустынных равнин. Теперь их известно много, и они уже не в диковинку. О причинах же блуждания озер я расскажу, когда речь пойдет об удивительной истории реки Тарим и озера Лобнор — истории, занимавшей улы ученых в течение почти целого столетия.
Идем на пересечение Джунгарской пустыни. Все готово к отъезду, осталось только сложить койки-раскладушки и свернуть палатки.
Трогаемся в путь. Одна машина за другой идут на север. Медленно едем по редколесью из тополей и вязов, нас подбрасывает на канавах и ямах. Но вот открылась плоская равнина, заросшая мелкими кустарничками. Позади на юге громоздятся белые вершины Тянь-Шаня. Мы еще долго будем видеть их на горизонте.
В первый же день нашего путешествия мы заметили многочисленные русла, протянувшиеся в глубь пустыни. Они врезаны в окружающую равнину на 10—20 метров, имеют террасы. Значит, здесь некогда текли реки. Теперь русла сухие, нет ни ручейка, ни родника, нет следов даже временных потоков. Вода уже давно оставила эти мертвые долины.
Растительность тут особая. Сильные деревья с густыми кронами зеленеют среди бурых равнин. Разнолистные тополя и вязы растут как бы коридорами, протянувшимися на километры. Недаром такие заросли называют галерейными. Они извиваются по дну и террасам русел, повторяя их рисунок.