А может быть, этот островок не единственный. В таком случае геологам-нефтяникам куда легче будет раскрыть загадку нефтеносности Таримской впадины.
Обычный транспорт, применяемый при исследовании пустынь в советской Средней Азии (верблюды и автомашины), малопригоден: для верблюдов нет кормов и очень редки колодцы, автомобили оказываются бессильными в условиях перевиваемых голых песков, которые не закреплены растительностью. Решили использовать самолеты и вертолеты. На самолете легко пересечь Таримскую впадину, но нельзя сделать посадку в песках. А на вертолете можно, но небольшой радиус его полета не позволяет углубляться в пустыню. Значит, нужны обе машины.
Как-то на самолете мы пересекли Такла-Макан. Перед полетом долго выбирали трассу. Нужно было лететь без посадки и возвратиться на тот же аэродром, откуда вылетели. Выбрали треугольный маршрут: Куча под Тянь-Шанем — оазис Черчен под Алтынтагом — Керия под Куньлунем — Куча.
Ранним утром 21 июля 1959 года вылетели из Кучи, взяв курс на юго-восток. Воздух прозрачен и спокоен. Летим на высоте 500—600 метров. Видимость хорошая.
Показался и исчез Кучинский оазис, разрисованный прямыми линиями каналов, — большой зеленый массив, орошаемый рекой Музарт — левым притоком Тарима. А вот и сам Тарим и его тополевые леса между протоками, потом пески, глинистые западины, русла-староречья. 40 минут проплывает под крылом самолета рельеф, в формировании которого принимала активное участие бесконечно блуждающая река. Только через 150 километров исчезли следы древних русл, и под крыльями, насколько было видно, протянулись сплошные такла-маканские пески. Я подсчитал, что речная равнина, образованная осадками Музарта и Тарима, имеет в поперечнике примерно 120 километров. К востоку, надо полагать, она еще больше расширяется. Вот какие масштабы миграций рек в самый последний отрезок времен в 5—10 тысяч лет.
С севера на юг протянулись бесконечные цепи барханов, а между ними ровные участки песка. Местами видны какие-то зеленые кустики. Ботаник Александр Афанасьевич Юна-тов определяет в бинокль — тамариск. Барханные цепи сменяются большими плоскими песчаными грядами, как называет их наш геоморфолог Борис Александрович Федорович, «китовыми спинами». Они действительно напоминают спины китов.
До оазиса Черчен еще 120 километров, но под влиянием подступающих с юга гор Алтынтага изменяется рельеф песков. Сюда с гор уже доходят водные потоки. Большие песчаные гряды постепенно снижаются.
Вскоре под нами опять речная равнина со старыми руслами Черчена, истоки которого лежат у высочайшей вершины Улугмузтаг (7723 м) в хребте Пржевальского. Эта река, выходя из гор, поворачивает на северо-восток к Лобнорской низине. А старые русла указывают на другой ее путь, когда S60 воды текли на север в пустыню Такла-Макан параллельно другим куньлуньским рекам, стремящимся к Тариму.
Оазис Черчен. Течет мутная река. Самолет снижается над селением. Жители высыпали на улицы, некоторые взобрались на плоские крыши домов. Все показывают руками на редкий в этих краях самолет.
Меняем курс на юго-запад. Летим вдоль хребта Алтынтаг, временами чуть заметного в поднимающемся сухом лёссовом тумане.
Показалась река Керия, знакомая нам еще по куньлуньскому путешествию. Зеленый город над рекой. 8 часов 45 минут утра. Самолет делает круг над обширными полями и садами оазиса. Через три минуты ложимся на новый курс — на Кучу. Снова пересекаем пустыню, но на этот раз с юга на север. И опять барханные гряды. А под нами вновь сухие русла, ложбины, редкие кустики тамариска. И вот через 100 километров снова долина Керии, Уже из видно сплошной воды, только озерки-плесы в глубоких впадинах. Растительность стала куда богаче: разнолистные тополя, тамариск, солянки, местами тростники.
Как обычно, к полудню видимость ухудшается, дымка плывет над пустыней. Но летим низко и видим, как река Керия борется с пустыней. Река то разливается по межгрядовым котловинам, то разбивается на протоки, теряя воду, исчезает.