Сухие куньлуньские супеси быстро впитывают влагу редких дождей. Нет после дождей бурливых потоков, и некому размывать и сносить вниз эту корочку пыли. Но будь немного больше дождей, и вся эта легко разрушаемая рыхлая порода была бы размыта и снесена обратно в пустыню Такла-Макан.
В кишлаке Полу, выше которого уже нет селений в Керийских горах, жители занимаются земледелием и добывают каменный уголь. Пшеница и ячмень дают урожаи даже з условиях короткого лета, но яблоки и абрикосы не вызревают.
Полусцы — отличные охотники. «Какого зверя бьете,— спросил я,— медведя, барса ирбиса, яка?» — «Ни медведя, ни барса нет в наших краях,— отвечали они,— но есть бараны, козлы, лисицы, сурки». Сурков они называли почему-то не тюркским, а монгольским словом «тарбаган», но произносили его «дарваган». Кутасы, то есть яки, водятся в высоких горах на границе с Тибетом. Охота на них трудная, но если удастся убить зверя, то надолго обеспечивают себя мясом. Толстую тяжелую шкуру разрезают на две части и перевозят на двух сильных ослах.
В окрестностях Полу большие площади покрыты молодыми вулканическими породами. Китайские топографы и геологи в верховьях реки Керии наблюдали, как из гор шелдым, летели камни. Эти сведения очень интересны. Считалось, что в наше время действующие вулканы встречаются только у берегов океанов и морей, больше всего по тихоокеанскому кольцу. И вдруг тут, в глубине Азиатского материка...
Но мы не видели ни извержений, ни вулканических конусов. Полусцы не знают гор, откуда из земли вырывался бы дым и огонь. Может быть, наша экспедиция не попала в те места, где 20 лет назад вулканы дышали огнем. Натолкнулся же я на такие места, где лавы покрывают речные террасы. Значит, вулканическая деятельность проявлялась здесь в сравнительно недалеком геологическом прошлом. В доли-874 не Керии среди камней можно найти валуны из пористого черного или темно-фиолетового базальта. Такой породы у кишлака Полу нет. Значит, река принесла ее из других мест, из верховьев своего бассейна, где, видимо, встречаются совсем свежие вулканические аппараты, действовавшие на глазах у человека.
На самом западе Куньлуня высятся два горных гиганта — Конгур (7579 м принесли пыль и тонкий песок из пустыни Такла-Макан. При этом более тяжелые крупные частицы осели у подножий гор, а более легкие, мелкие поднялись выше.
Куньлуньские супеси не имеют большой силы сцепления. Там, где на склонах эта тонкая, чуть сцементированная корочка трескается, вся она начинает быстро разрушаться и фестонами сползает по крутому склону. У настоящих лёссов таких разрывов не бывает.
Как возникла мощная толща куньлуньских супесей? Ведь небольшой слой пыли, принесенный ветрами из пустыни, мог и дальше развеваться ветром, и даже малый дождик 873 легко смыл бы ее, а вода увлекла бы вниз, в Таримскуго впадину.
Видимо, супеси образовались не в современный, а в какой-то другой, более холодный период. Они осаждались на поверхности горных снегов, и их не могли унести ни ветры, ни дождевые воды. Новые снегопады погребали тонкие прослойки пыли и песка. И когда снег стаял, они обнажились. Но как же супеси сохранились в нашу эпоху, когда в В Куньлуне так мало дождей и снегов? Причина та же — исключительная сухость. Сухие куньлуньские супеси быстро впитывают влагу редких дождей. Нет после дождей бурливых потоков, и некому размывать и сносить вниз эту корочку пыли. Но будь немного больше дождей, и вся эта легко разрушаемая рыхлая порода была бы размыта и снесена обратно в пустыню Такла-Макан.
В кишлаке Полу, выше которого уже нет селений в Керийских горах, жители занимаются земледелием и добывают каменный уголь. Пшеница и ячмень дают урожаи даже з условиях короткого лета, но яблоки и абрикосы не вызревают.
Полусцы — отличные охотники. «Какого зверя бьете,— спросил я,— медведя, барса ирбиса, яка?» — «Ни медведя, ни барса нет в наших краях,— отвечали они,— но есть бараны, козлы, лисицы, сурки». Сурков они называли почему-то не тюркским, а монгольским словом «тарбаган», но произносили его «дарваган». Кутасы, то есть яки, водятся в высоких горах на границе с Тибетом.