Тоненькой светлой лентой течет ручей. Возникает он в леднике, а смерть находит в Джунгарской пустыне, окаймляющей Тянь-Шань с севера.
Наконец и перевал. Барометр показывает 4000 метров. В узком гребне строители вырыли ворота — узкую и глубокую выемку. К ней справа подходит шоссе. Сплошные россыпи камней — курумы. Пятна снега. Дорога петляет по крутому склону среди скал и глыб. Россыпи сползают обычно весной после холодной зимы, когда тает скрепляющий их лед. Курумы приходят в движение и могут засыпать тракт толстым покровом камней. Высокогорные дороги требуют постоянного внимания: то завалит их снежная лавина, то бурный поток снесет мосты, то ливень размоет полотно, то обильный снегопад завалит все подходы к перевалу — ни пройти, ни проехать.
По традиции путешественников всех времен и народов на ; перевале надо постоять, осмотреться. Трудный подъем позади, можно отдохнуть и по старинному обычаю поклониться горным духам, чтобы они были милостивы. Шоферы I 9 остановили машины, заглушили уставшие моторы. Мы бродили по гребню хребта, нужно было кое-что записать в полевые дневники, сделать несколько снимков.
Холодно, ветрено. Лето, а похоже на позднюю осень с ее обычными невзгодами, мокрым снегом, сыростью. Ходить трудно, дыхание учащается, кто-то жалуется на головокружение. Сказывается четырехкилометровая высота, а может быть, и возраст некоторых из нас.
И все же трудно оторваться от пестрой картины могучих гор, сверкающих заснеженных вершин, мрачных черны россыпей, ледниковых пятен и светлых лент ручьев, сбегающих в долины.
Перевалили на южный склон Тянь-Шаня. В широкой долине белеют монгольские юрты. Это заготовительный пункт.
Кипы шерсти, перетянутые волосяными веревками, уложены на земле и покрыты брезентом. Больше всего белой овечьей шерсти: овцы у монголов чаще белые, но черноголовые, Шерсть отсюда доставляют за тысячи километров на текстильные предприятия Шанхая и Тяньцзиня.
Экспедиция отправилась в горы на автомашинах для исследования высокогорных впадин Большой и Малый Юлдус. Они славятся как прекрасные пастбища. В 1876 году, будучи на Юлдусе, Пржевальский записал в дневнике: «Место прекрасное, прохладное, кормное; только жить господам и скотине». Юлдус по-киргизски и казахски значит «звезда». Почему этим впадинам местные жители дали такое название? Потому ли, что здесь ближе к звездам, чем на подгорных равнинах, потому ли, что речки, озерки, болотца блестели под солнечными лучами, как звезды на небе? Может быть, народ окрестил эти котловины Тянь-Шаня таким поэтическим именем за их прекрасные пастбища. Ведь говорят же ласково в русском языке: «звездочка моя».
В 1957 году на Юлдус была проложена автомобильная дорога. Пока она оканчивается тупиком в поселке Баипбулак — «столице» юлдусских кочевий, а в ближайшем будущем перевалит через водораздельный хребет Тянь-Шаня и подойдет к городу Кульдже в долине Или. По этой дороге мы долго поднимались в горы узким и извилистым ущельем, пересекающим южный склон Тянь-Шаня.
Чистая горная река шумела в тесном русле, окаймленном тополями и вязами. Вода, сбегая с камня на камень, кипела барашками.
Выехали на сырт — широкую, открытую и пологую высокогорную долину. Как-то незаметно уже под вечер подошли к перевалу Котель, само название которого по-монгольски значит «плоский, удобный перевал». Конечно, как и всюду в Центральной Азии в таких местах, здесь высилось обо — 321 каменная пирамида, сложенная суеверными путниками в честь горных духов.
За перевалом начиналась долина Малого Юлдуса. Лунная ночь застала нас у небольшой студеной речки. Облака плыли над заснеженными пиками, застилали небесный свод. Все казалось холодным: и белые горы, и вода в реке, и сырые горные луга, и темные облака, и лунные блики, скользившие меж ними, и какое-то настороженное молчание ночи.